Игорь Александрович, я меньше всего хочу превращать беседу во флейм - потому что она носит принципиальный для меня характер. В конце концов, эти вопросы мне приходится обсуждать и со студентами тоже. Я постараюсь, избегая ненужного ерничанья (к сожалению, иногда вырывается при общении на форумах и у других, и у меня самого), изложить еще раз суть вопроса, как я его вижу. Упомянутые выше примеры я тоже обещаю расшифровать. Есть только просьба: если Вы поддерживаете эту беседу, то пойдемте дальше Разумовского и Клементса, при всем к ним уважении. Оттого, что Вы заново изложили взгляды Разумовского о трех разных типах субклимаксов, моя точка зрения никак не откорректировалась и ко взаимопониманию мы не приблизились. Давайте копнем вопрос глубже.
Сначала о том, что такое климакс. Я так понимаю, что на этот вопрос можно ответить двояким образом. Во-первых, климакс - это некое стабильное состояние экосистемы, в котором она может пребывать неограниченно долго (подход самого Клементса). При этом, правда, нельзя забывать, что такое состояние - не нечто застывшее, а система сложных циклических изменений экосистемы, дающая картину стабильности только при рассмотрении в большом пространственном и временном масштабе. В общем, гомеостаз. Во-вторых, климакс может быть охарактеризован с точки зрения энергетики (как это сделано в пособии у Нинбурга): при климаксе сколько доступной энергии экосистема получает извне, именно столько она и расходует на энергетический обмен (дыхание и т. п.). Опять же, это не статическое равенство, а динамические колебания вокруг нуля. Оба определения, в первом приближении, вполне совместимы друг с другом. Оба определения сами по себе не ведут к представлениям ни о моно-, ни о поликлимаксе.
Куда при этом попадают "субклимаксы"? Если пользоваться первым определением климакса - то все три варианта под него попадают - поскольку при неизменности условий они могут длиться неограниченно долго. Если пользоваться вторым - то рецидивный и ретардационный субклимаксы ему не удовлетворяют - поскольку их поддержание в экосистемах сопровождается внесением или, наоборот, оттоком органики (вместе с аккумулированной в ней энергией). А вот "чистый" диаспорический субклимакс удовлетворяет обоим определениям климакса. Даже если согласиться с тем, что "при естественной гибели особей, образующих диаспорическую субклимаксную ассоциацию она разрушается (возобновления на занятых ими участках не происходит) и сукцессия идет с какой-то из ранних стадий, получается цикл", в этом нет существенного отличия от "классических" примеров климакса: то же замещение упавшей ели или дуба новым деревом в коренном лесу сопровождается классической сукцессией в пределах "светового окна". Еще раз говорю: диаспорический субклимакс отличается от климакса только тем, что исследователь не считает это состояние экосистемы климаксным, потому что не видит в ней ожидаемых эдификаторов. Климакс - это не некий идеал, к которому стремится экосистема, - это лишь "точка устойчивого равновесия" в "экологическом ландшафте". А сам "ландшафт" - это доступные в пределах данного биотопа значения экологических факторов, как абиотических, так и биотических (такое вот почти что дополнение к "генотипическому ландшафту" Райта и "фенотипическому ландшафту" Симпсона, только в ценоцентрической системе отсчета).
Вот тут начинается кое-что интересное. Для Хатчинсона в его многомерной нише все факторы равноценны и (в первом приближении) независимы друг от друга. Для Клементса и его последователей факторы не только взаимодействуют между собой, но и неравноценны: есть "ведущие", а есть "подчиненные", причем первые могут корректировать значения других. Итак, Клементс постулировал, что "ведущими" являются макроклиматические факторы, а Разумовский на примерах постарался доказать, что растительность, выступая своего рода "орудием" в руках макроклимата, приводит все остальные факторы к неким усредненным значениям: это и сходящиеся ксерархные и гидрархные сукцессии, и сходство видового состава климаксных экосистем в одной природной зоне. Однако оба забыли, что даже если есть механизмы, "усредняющие" гидрорежим, ионообменные свойства почв, микрорельеф (о степени эффективности этих механизмов можно затеять отдельный разговор, причем, надо признать, есть серьезные аргументы, подтверждающие взгляды Разумовского: например, взаимоотношения между елью, сосной и лиственницей в бореальных хвойных лесах), то нет никаких сил, способных породить "нужные" биологические виды для их вселения на соответствующих этапах сукцессии (равно как нет и никакого "эксперта", определяющего их "нужность" и "ненужность", "уместность" и "неуместность"). Иными словами, среди биотических факторов есть такие, которые, подобно макроклимату, неподвластны "усредняющим силам", а формирование экосистем, в том числе и климаксных, определяется не только климатом, но и историческими и географическими причинами. Именно здесь (а не в спорах о том, способны ли фитоценозы превращать песок в глину, а склон - в плакор) и кроется главный аргумент в защиту концепции поликлимакса. И отсюда же следует, что "диаспорические субклимаксы" - это не "застрявшие" экосистемы, а "альтернативные климаксы", получившиеся отличными от "обычных" по историко-географическим причинам.
Теперь - расшифровка примеров. 1) Frankia - это азотфиксирующий актиномицет, у нас формирующий нечто вроде микоризы с ольхой, а в странах средиземноморского климата - с кустарниками рода Morella. Когда один из этих кустарников был интродуцирован на Гаваи, он пошел самосевом заселять местные леса - а с ним вместе пошел и актиномицет. В результате почва стала обогащаться азотом, а как следствие - пошла основательная перестройка состава и структуры некогда "климаксных" экосистем. Думаю, что процесс имеет необратимый характер.
Kurten E. L., Snyder C. P., Iwata T., Vitousek P. M. Morella cerifera invasion and nitrogen cycling on a lowland Hawaiian lava flow // Biol. Invasions. 2008. Vol. 10. P. 19—24.
Abstract
Invasive plants that fix nitrogen can alter nutrient availability and thereby community dynamics and successional trajectories of native communities they colonize. Morella cerifera (Myricaceae) is a symbiotic nitrogen fixer originally from the southeastern U.S. that is colonizing native-dominated vegetation on a young lava flow near Hilo, Island of Hawai‘i, where it increases total and biologically available soil nitrogen and increases foliar nitrogen concentrations in associated individuals of the native tree Metrosideros polymorpha. This invasion has the potential to alter the few remaining native-dominated lowland forest ecosystems in windward Hawai‘i.
2) Сибирский шелкопряд Dendrolimus superans sibiricus - хвоегрызущий таежный вредитель, периодически дающий вспышки массового размножения. Пораженные леса ("шелкопрядники") могут усыхать на территориях в сотни и тысячи гектар. При этом изменяются световой режим (осветление) и состав почвы (существенное обогащение органикой), в результате чего формируется травяной покров, препятствующий возобновлению деревьев. Предполагается, что по меньшей мере в ряде случаев эти изменения носят необратимый характер - при том, что съедаемые хвойные массивы - вполне "климаксные".
http://vivovoco.rsl.ru/VV/JOURNAL/NATURE/11_04/SIBER.HTM3) После завоза в начале 1900-х годов в Новую Англию (США) фитопатогенного гриба Cryphonectria parasitica (Murr.) Barr. местный вид каштана, каштан зубчатый Castanea dentata (Marsh.) Borkh., оказался под угрозой вымирания - а вместе с ним - и "климаксные" каштановые леса.
http://www.sydneyfungalstudies.org.au/articles/fungal%20scourge%20of%20the%20american%20chestnut%20tree.pdf