стр.93
Сущность дарвинизма и
основы современного традиционализма:
комментарии к "Происхождению видов"
Революция в малом
Драматургическая и литературная традиции признают лишь
несколько базовых типов персонажей. Большинство из них в
высшей степени сильны и храбры; а некоторые (в качестве
случайного агнца на заклание узкой группе интеллектуалов)
могут быть и вовсе неправдоподобно монументальны в своём
величии. Но небольшая часть пантеона всё же исторически
принадлежит "лишним людям": смиренным и глупым,
незаметным и второстепенным – короче говоря, столь
незначительным, что они мелькают у нас в сознании лишь
бледной тенью литературного кордебалета. Но заметьте:
порой самые потаенные секреты становятся известны именно
обслуге – лишь потому, что благородных кровей хозяева едва
ли замечают их присутствие; или вспомним невинного вида
девочек-школьниц, безо всяких подозрений доставляющих
весточки в партизанское подполье.
Хотя некоторые учёные уже рассматривали эволюционную
теорию с этой точки зрения, я бы поспорил насчёт того, что
торжествующий гений Дарвина имеет какое-то отношение к
упомянутой категории незримых героев. Он преуспел,
поскольку осмыслил и построил модель естественного отбора
– идеальный механизм, наглядный и правдивый. Но по
большому счёту триумф Дарвина заключался в том, что его
работа впитала зыбкие до той поры идеи и дала им путёвку в
жизнь общепринятой эволюционной теории.
Новая теория совершенно очевидно опровергала и
ниспровергала две существовавшие в то время эволюционные
концепции (более подробно об этом см. в следующей главе) –
Ламарка (изложенные Лайелем в его "Основных началах
геологии" [Principles of Geology]) и Чемберса (в его анонимно
изданном труде "Признаки естественного происхождения
сущего" [Vestiges of the Natural History of Creation]). Обе
работы серьёзно поколебали устои и предрассудки, описывая
эволюцию, как взаимодействие двух разнонаправленных сил.
Первая из них считалась естественной, внутренне присущей и
фундаментальной прогрессивной силой. Вторая, мыслившаяся
в качестве вторичной и отвлеченной, ограничивала развитие и
способствовала появлению тупиковых ветвей или
специфических адаптаций – от слепых кротов до длинношеих
жирафов. Дарвин, в своей самой, пожалуй, гениальной
догадке принял эту вторую силу в качестве базиса для новой
теории (естественного отбора), а затем полностью
переосмыслил эту связывавшую концы с концами
полумистическим образом концепцию и утвердил её в
качестве самодостаточной модели эволюции – отменив тем
самым эволюцию прогрессивную.
